Донецкий городской благотворительный фонд «Доброта» работает с 1998 года. Всё это время фонд прилагает максимум усилий, чтобы объединить неравнодушных людей для помощи тем, кто в этом нуждается: учреждениям здравоохранения, школам-интернатам и детским садам, приютам и центрам для беженцев, инвалидам и малоимущим семьям с детьми, волонтёрским группам.

Пожертвовать онлайн

 

Сделать добро можно быстро и просто. Мы принимаем онлайн-пожертвования, которые будут превращены в добрые дела.

Выберите платёжную систему

 

ОПОП — И В ДАМКИ: об открытости, прозрачности, отчетности, проверяемости и других очень правильных призывах

 

Директор ДГБФ «Доброта», к.м.н. Рогалин Я.Ф.

Ничто так не нуждается в исправлении как чужие привычки
(Марк Твен)

Рассмотрение вопросов открытости, прозрачности, отчетности, проверяемости (далее по тексту будет использоваться фривольное сокращение ОПОП) в «Третьем секторе» становится все более модным на круглых столах, конференциях, стало актуальным предметом для исследований и мониторинга. При этом утверждается вполне очевидное: если НГО/НПО на самом деле претендуют на эффективную и сколько-нибудь долгосрочную ресурсную поддержку своей деятельности от кого-либо (международных фондов, местного самоуправления или госвласти, граждан и организаций громады), они должны регулярно демонстрировать свою ОПОП. Причем делать это желательно умело, даже профессионально.

Любопытно, что буквально все субъекты «Третьего сектора» декларируют приверженность принципам ОПОП и упрекают друг друга в несоблюдении таковых. Т.о. каждое НГО/НПО приветствует всеобщую ОПОП всех других. Однако все другие уже устали от призывов — «Третий сектор» нуждается в примерах. Так почему же не начинают с себя? Как говорил деревянный мальчик Буратино: «Здесь должна быть какая-то тайна».

Тайна «Третьей» планеты

Россия — загадка, завернутая в секрет, скрывающий в себе тайну
(Уинстон Черчилль)

Конечно, ОПОП в «Третьем секторе» не самоцель. Они — необходимые средства и обязательные условия результативного поиска ДОВЕРИЯ у владельцев и распорядителей вожделенных ресурсов. Тех ресурсов, получив которые путем преференций, социального заказа, местной или международной филантропии, НГО/НПО и намереваются реализовывать свою миссию. Отчего же, теоретически признавая все это, посткоммунистические строители гражданского общества не спешат на практике следовать ОПОП? Здесь не обойтись без короткого экскурса в непродолжительную историю возникновения и развития отечественного «Третьего сектора».

Происхождение «Третьего сектора» в постсоветских просторах беспристрастными исследователями идентифицируются как многокорневое, во многом оно «темно и непонятно», как история мидян.

Российский педагог И.Ф. Горбунов описал как один учитель истории диктовал в классе: «История мидян… ис-то-рия… ми-дян… Точка и подчеркнуть. С красной строки: история мидян… темна и непонятна… тем-на и не-по-нят-на. С красной строки: конец истории мидян. Точка и подчеркнуть»

Часть организаций и их лидеры (для наших НГО/НПО как правило лидер = организация) вышли из «сталинской шинели» типа Красный Крест, ДОСААФ, Фонд культуры, Общество Охраны памятников и т.п. квази-общественных структур. Соответственно стиль и методы работы у них никогда не были сориентированы на широкую связь с общественностью на основе подлинной прозрачности и открытости. Тесная взаимосвязь с власть имущими (распорядители бюджетных ресурсов, льгот) продолжается и поныне. Ради чего им меняться?

НГО/НПО диссидентского покроя и вовсе привыкли к позиции маргиналов-подпольщиков с обязательными элементами конспирации. Они и в посткоммунистический период избирают поприща, предполагающие значительную закрытость и конфиденциальность приемов взаимодействия с окружающим их миром. Нелепо было бы ожидать от них диаметрально противоположного поведения.

Довольно мощную группу «филологического разлива» представляют функционеры, коих в «Третий сектор» занесло, главным образом, по причине хорошего владения иностранным языком, что существенно облегчало контакты с миссионерами гражданского общества из-за рубежа. Однако это абсолютно не означало, что они в своей массе сколько-нибудь чаще, чем это в среднем распространено среди соотечественников, привержены идеалам открытого общества. На поверку: идеи вольтерьянства для них чужды, а практический большевизм — как раз наоборот. Более или менее успешно переняв риторику и атрибутику, привнесенную из стран развитой демократии, сохранив и укрепив многолетние связи с западными патронами, они в настоящее время количественно и влиятельно преобладают в элите «Третьего сектора». Организованные «под себя» или контролируемые ими НГО/НПО, реально сориентированы на грантоедство. Соответственно ОПОП их всегда адекватны требованиям грантодающей организации — и не более того. В отношении местных ресурсов они не испытывают ни иллюзий, ни энтузиазма — скептичны до брезгливости.

Разумеется, есть еще трудно поддающиеся кластированию НГО/НПО, не относящиеся явно к вышеназванным, но, зачастую, появившиеся в результате их вегетирования и почкования, а также, так называемые, самоинициированные организации. Положение, влияние и перспективы их, выражаясь библейским языком, «темна вода в облацех».

Непосильная задача попытаться классифицировать самих функционеров, кои попали в «Третий сектор» сознательно (в поисках самореализации) или нечаянно (в поисках временного пристанища, да так и остались). Корыстно-альтруистические пропорции мотивов их деятельности очень вариабельны, причудливо переплетаются, изменчивы и до конца неведомы им самим. Следует признать, что лидеры НГО/НПО по большей части люди образованные и нацелены быть эффективными и даже полезными. При этом они практикуют в своих НГО/НПО ОПОП, но в полном соответствии с сиюминутными целями и задачами, главная из которых — выжить.

Ограниченная открытость

Открытость должна быть правилом в «Третьем секторе», но не всегда, не для всех и не в полном объеме
(Суммированное мнение опрошенных и услышанных лидеров НГО/НПО Донецкой области)

Кажется, все интеллектуально сохранные функционеры НГО/НПО понимают, что каждый секрет их организации — это кирпич в стену самоизоляции. Поскольку природа не терпит пустоты, информационный дефицит непременно будет замещен домыслами, причем, почти наверняка негативного характера. Тем не менее, они единодушны во мнении, что доступ к информации даже об их общественно полезной деятельности должен быть (с их слов — вынужденно) существенно ограничен в силу объективных причин. Назову их и не удержусь от комментариев:

  1. Как бы не накликать проверяющих и (или) рэкет. Согласен, что в последнее время по скрытым связям, стилю и последствиям — это почти одно и то же. Однако считаю, что опасения эти не только чрезмерно преувеличены, но и не достойны организации, чья деятельность является подлинно общественно полезной. Более того, только общественная поддержка и в состоянии по-настоящему защитить подвергшуюся «наезду» НГО/НПО.
  2. «Захлебнемся» вызванной нарастающей волной обращений реципиентов. Согласен, что чем больше о вашей полезности знают, тем больше к вам будут обращаться, причем отнюдь не с предложением помочь. Однако и дополнительные ресурсы все же в результате таки поступают по нарастающей, и во многом вопрос профессионализма — как оказаться «на волне, а не под волной» проблем.
  3. Будем уличены в нескромности. Согласен, что такая опасность не только существует, но даже процветает — как писали благочестивые монахи в средние века: «Горе мне — слава моя больше дел моих». Однако, аксиоматично также и то, что скромность — кратчайший путь в неизвестность. Здесь речь скорее о мере и пропорции между размером дел и их озвучивания, ибо громче других скрипит именно никуда негодное колесо.

Эти типичные доводы (отговорки?), естественно, не исчерпывают все варианты ответов. А начать следовало бы, вероятно, вообще с «непреодолимого препятствия» для ОПОП НГО/НПО. Имеется ввиду, когда НЕ О ЧЕМ отчитываться, НЕЧЕГО проверять, а прозрачность в силу отсутствия содержания покажет, что король-то — голый! Хотел бы ошибаться, но, похоже, именно это и является на сегодня типичным явлением в среде аборигенов отечественного «Третьего сектора».

Еще одним нежелательным, но реально неизбежным последствием ОПОП НГО/НПО может быть диффамация и к ней нужно быть готовым. Наивно предполагать, что демонстрация собственной ОПОП вещь безобидная и не вызовет к вам жгучей ненависти со стороны тех, кто сам не намерен следовать этим юридическим и этическим нормам. Для вас будут припасено все то, что на юридическом языке именуется заведомо ложной информацией, порочащей честь, достоинство и деловую репутацию, а проще говоря, вонючие помои злонамеренной брехни. Не минула чаша сия и автора этих строк. Хотя опять же единственным эффективным средством профилактики и лечения этого может быть утешительный приз ОПОП — поддержка т.н. широкой общественности. Присоединяюсь к совету «заводить себе друзей еще до того, как они понадобятся», т.е. заранее, постоянно и исчерпывающе информируйте все заинтересованные стороны (СМИ, фискальные органы, влиятельные чиновники и активная часть громады) о деятельности вашей НГО/НПО — и сплетни вам не страшны. Однозначно — результатом чуть ограниченной открытости может быть только существенно ограниченная поддержка. Вам это надо?

Похвала недоверию

Здоровое недоверие — хорошая основа для совместной работы
(Иосиф Сталин)

Конечно, хорошо было бы строить взаимоотношения и внутри «Третьего сектора», и с бизнесом, и с властью, и с громадой, и с отдельными личностями на основе взаимного доверия. Но поскольку невозможно что-либо строить на том, чего практически нет, то следует строить на том, что есть. А есть недоверие, причем тотальное, в избытке и далеко не всегда здоровое (т.е. конструктивное). Остается только понять и учесть, что другой основы в постсоветских социумах нет и еще долго не будет. Тут будет действовать обратная последовательность — результатом хороших взаимоотношений станет доверие. Таким образом, доверие, как социальный капитал, нужно возрождать, воссоздавать и развивать. Этот кислород гражданского общества не появится сам по себе! А пока, как говорится: «не верят — и правильно делают».

Предыдущая сентенция является, по существу, концепцией основы социального партнерства, которую для себя сформулировал и придерживается ДГБФ «Доброта». Попытавшись углубиться в прикладную теорию доверия, убедился, что советская наука, видимо не случайно, почти не уделяла этому заметного внимания. Скорее всего потому, что феномен доверия в тоталитарном обществе следует рассматривать лишь в контексте «доверяем, потому что деваться некуда», ибо активные сомнения, а тем более попытки перепроверить декларируемое вообще были не только невозможны, но еще и не безопасны для правдолюба. Во всяком случае, удалось на эту тему отыскать литературу почти исключительно иностранных авторов. В данной статье не место для обширного обсуждения этой ключевой проблемы постсоветских социумов, поэтому ограничусь парой остроумных цитат:

«Недоверие — первейший гражданский долг, но оно должно быть конструктивным».

«Можно долго обманывать одного, можно недолго обманывать всех, но долго всех обманывать не получится»

Чрезвычайно важным для практики эффективных взаимоотношений является то, что метаморфоза недоверия в доверие может и должна подвергаться изучению.

Анатомия доверия

Если у солнца появятся сомнения — оно тут же погаснет
(Вильям Блейк)

Как говорится — есть только два абсолютно надежных способа вызывать доверие, но, к сожалению, никто их не знает. Правда Дж. Вашингтон упоминал: «Верный способ заручиться общественным доверием — прибегать к нему как можно реже». Так или иначе, сделаю попытку вивисекции доверия как общественного явления.

Слагаемые доверия это:

  1. Честность, порядочность, репутация. Действительно: честность  — лучшая тактика, если, конечно, вам не дарован талант убедительно лгать (презабавная формулировочка, интересно у кого я ее спер?). К сожалению, слишком многие занимаются проверкой этой максимы применительно к себе.
  2. Открытость — т.е. психологическая доступность, согласие свободно делиться информацией и идеями. Естественный вопрос: «Имеет ли она границы?» Однозначно, они тем шире, чем более публичная ваша деятельность. Нет нужды доказывать, что доверие как и парашют срабатывает только в открытом виде.
  3. Последовательность, предсказуемость — сюрпризы здесь редко бывают приятными и полезными для построения успешных длительных взаимоотношений.
  4. Общность представлений о социально-культурных нормах — позволяет обходиться без изнуряющих схоластических полемик на тему: что такое хорошо и что такое плохо.
  5. Профессионализм и компетентность — не только по моему мнению то, что в «Третьем секторе» нужно и можно развивать незамедлительно. Но начинать придется с себя, неуча и неумехи.

Парикмахеру, который повесился, оставив записку: «Я их стригу, а они растут» — ни в коем случае не следовало становиться куафюрных дел мастером. Равно как и НГО/НПО, не намеренным в постсоветском социуме ежедневно неимитационно проявлять свою открытость, ежечасно доказывая «что ты не верблюд» — не стоит рассчитывать на устойчивую общественную поддержку даже в ограниченном объеме.

Оговорюсь, что значительная часть субъектов «Третьего сектора» на самом деле демонстрирует или более-менее умело имитирует все требуемые ресурсодателем составляющие ОПОП. Весь вопрос, в ком они видят своего ресурсодателя. Нелепо ожидать от сориентированных исключительно на международные (иностранные) гранты, траты сил и времени на проявления ОПОП, скажем, перед местной властью или громадой. Равно как и «карманным» квази-негосударственным НПО ни к чему ломаться перед широкой общественностью — распорядителем-то вожделенного ресурса является чиновник. Короче говоря, все те же Cui bono? Cui prodest? (Кому полезно? Кому выгодно?) Все то же Cuique suum (Каждому свое).

Если хочешь быть открытым — будь им: как это делаем мы?

Фонд наш очень скромный, и об этом мы можем говорить часами
(Самокритический перл ДГБФ «Доброта»)

Все без исключения сотрудники ДГБФ «Доброта» однозначно не обладают врожденными выдающимися склонностями к ОПОП в ведении своих дел. Вместе с тем, энергичное и последовательное стремление сделать работу Фонда максимально эффективной за счет практически всеобщей поддержки привело к индивидуальной и коллективной изменчивости в нашем профессиональном поведении. Этот простой и даже банальный рецепт успеха мы интуитивно угадали в самом начале своего пути. Убеждены, что нарастающая ресурсная поддержка территориальной громады, а теперь уже и первые робкие шаги в этом же направлении местного самоуправления, а также (боюсь сглазить) грантодающих фондов состоялась как результат непрерывно завоевываемого у них доверия. Доверие же приобреталось и приобретается непрерывными масштабными разнообразными приемами и методами, демонстрирующими ОПОП нашей общественно-полезной деятельности без фикций и злоупотреблений. Приведу примеры.

Отчеты об использовании привлекаемых ресурсов в нашем исполнении выглядят следующим образом. Мы предлагаем самому жертвователю (или его представителю) принять личное участие в приемо-передаче помощи непосредственному реципиенту. В любом случае отчитываемся после каждой акции перед каждым благотворителем практически немедленно по телефону + письменно вне зависимости от размера и характера (финансы, натуральная помощь, безоплатные работы и услуги) пожертвования. Понятно, что одно только это требует уйму времени и хлопот, поскольку таких пожертвований в последние годы мы получаем в среднем 5-8 в день.

Ежемесячные сводные календари полученных пожертвований и оказанной помощи мы обнародуем путем почтовой, электронной и курьерской рассылки тиражом более 1 тыс. экземпляров, а полугодовые и годовые — более 6 тыс. экземпляров. Кроме необходимого фактажа удается втиснуть в формат отчетов и информацию просветительско-агитационного, а также пропагандистского толка. Размещаем эти отчеты в лифтах и поездах, магазинах, больницах и кинотеатрах, почтовых отделениях и вокзалах, а по воскресеньям презентуем свою деятельность на пешеходной улице города. Таким образом, эти мероприятия уже сами по себе являются довольно эффективным СМИ.

Рискуя утонуть в SPAM-е, ежедневно отвечаем на сотни телефонных звонков, электронных и почтовых посланий. Еженедельно проводятся очные встречи с трудовыми коллективами и лидерами организаций. Сотрудники Фонда непременные участники и все чаще соорганизаторы семинаров, круглых столов и конференций, на которых инициируют рассмотрение актуальных социальных вопросов и нашей роли в их решении. В хорошем смысле слова провоцируем интерес общественности к деятельности Фонда, анонсируя и проводя прямые теле- и радио-эфиры, организовывая обсуждения собственной деятельности в прессе и на своем web-сайте. Только в местной и региональной прессе за 4 года появилось более 350 публикаций о Фонде. Каждую субботу с 10.00 до 16.00 в Фонде «День открытых дверей» и ежедневно с 8.00 до 20.00 без выходных и перерыва — посетители, посетители, посетители…

Безусловно, комплексная работа эта не из легких, но экономить на ней нельзя. Более того, не стоит надеяться, что когда-нибудь «после дождика в четверг» удастся раз и навсегда достигнуть доверия, а после этого остается только пользоваться этим. Кстати, и, слава богу, потому что страшно даже представить, сколько соблазна для злоупотреблений создала бы такая ситуация. В борьбе за доверие принципиально не может быть окончательной победы. За это можно только постоянно бороться, и только иногда побеждать. На собственном опыте убедились, что доверие зарабатывается непрерывно, годами и по граммам, а утрачивается в одночасье, полностью и навсегда.

Ну а наш профессионализм, признаюсь, оставляет желать много лучшего. Полный комплекс проблем, мешающий нам быть знающими и умелыми, мы (как и вы) всегда можем лицезреть, взглянув повнимательнее в зеркало. Остается только преодолеть проклятую бездеятельность.

«Гамбургский счет» для «Третьего сектора»

Великая цель образования не передача и получение знаний, а изменение поведения
(Г.Спенсер)

Знаменитый литературный критик В. Шкловский в одноименном сборнике статей и очерков вспоминает, что борцы в цирках «Шапито» на арене жульничали и ложились на лопатки по приказанию антрепренера (действовал тотализатор). В конце концов они уже и сами не могли определиться кто из них на самом деле сильнее. Поэтому, раз в году в гамбургском трактире они собирались бороться при закрытых дверях и завешенных окнах. Боролись долго, некрасиво и тяжело, устанавливая истинно лучших. С тех пор это словосочетание «гамбургский счет» стало крылатым.

Вообще, что касается передачи опыта, обучения науке и искусству эффективных коммуникаций, то на самом деле я не вижу в этом особых проблем. Полки книжных магазинов и библиотек ломятся от соответствующих опусов. Об этом пестрят периодические издания и Интернет. Этому посвящены многочисленные тренинги и стажировки. Было бы желание. Но… еще древние римляне предупреждали, что хотеть-то не научают. Да и Ходжа Насреддин утверждал, что притащить к воде осла помимо его воли можно, но невозможно заставить пить.

Никто и ничто не сможет дискредитировать НГО/НПО, если она будет педантично следовать принципам ОПОП. Безусловно, ее подлинная (без имитации и фальсификации) общественно-полезная деятельность таким образом получит тем большую поддержку, чем больше ОПОП она будет проявлять. Это должно стать ее modus vivendi (образ жизни) для внутреннего и внешнего использования. Да и весь «Третий сектор» в целом нуждается в выработке неюридических (этических) норм поведения, взаимоотношений как внутри сектора, так и с другими элементами, составляющими социум. Очень не хотелось бы, чтобы к ОПОП НГО/НПО понуждали законодательные меры. Неужто «Третий сектор» не способен к саморегуляции?

Интересен тот факт, что идея разработки и принятия этического кодекса для «Третьего сектора» многими НГО /НПО воспринимается довольно холодно. Оспаривается как своевременность этого важнейшего дела, так и правомочность заниматься им теми, кто сам был неоднократно замечен в нарушении конвенций и прочем вероломстве. Как будто когда-то бывает слишком рано вырабатывать и принимать правила игры по «гамбургскому счету». Как будто эти правила будут записаны раз и навсегда, навроде скрижалей декалога. Как будто придерживаться их надобно будет не добровольно, а по приговору суда. Как будто можно найти непорочных ангелов среди все еще очень советских и вполне земных инженеров и чернорабочих долгостроя отечественного гражданского общества.

Может ли на тернистом пути к согласию «террариум единомышленников» превратиться в нечто большее, чем миллевская conglomerated mediocrity (сплоченная посредственность)? Остроумное наблюдение о том, что афганские химики в результате любых опытов получают всегда исключительно анашу — это ведь и про нас с вами.

Конечно, есть опасность, что и идея этического кодекса как инструмента саморегуляции, позволяющего сочетать свободу и ответственность в «Третьем секторе», как и многие другие судьбоносные начинания, будет цинично спрофанирована. Вполне возможно, что вместо тонкой страховки от жульнических трюков и от добросовестных заблуждений, от переоценки нагловатого самомнения и от недооценки работающей скромности мы получим оценочную дубину, да еще и приватизированную какой-либо прыткой грантозависимой НГО/НПО «Всея Украины». Как этого избежать? Это тема для отдельного разговора.

 

 

 

 

 

 

Если вы хотите оказать или получить помощь - напишите нам письмо по адресу fund@crf.donetsk.ua или позвоните по телефону (062) 345-02-79

Мы в социальных сетях: Facebook YouTube Вконтакте Живой Журнал

Rambler's Top100 Рассылка 'Социальные новости' Яндекс цитирования