Донецкий городской благотворительный фонд «Доброта» работает с 1998 года. Всё это время фонд прилагает максимум усилий, чтобы объединить неравнодушных людей для помощи тем, кто в этом нуждается: учреждениям здравоохранения, школам-интернатам и детским садам, приютам и центрам для беженцев, инвалидам и малоимущим семьям с детьми, волонтёрским группам.

Пожертвовать онлайн

 

Сделать добро можно быстро и просто. Мы принимаем онлайн-пожертвования, которые будут превращены в добрые дела.

Выберите платёжную систему

 

Предприниматель — как фермент общественной жизни

 

Директор ДГБФ «Доброта», к.м.н. Рогалин Я.Ф.

Предприниматель — затеявший исполнить какое-либо новое дело, приступивший к совершению чего-либо значительного. Склонный, способный, смелый, решительный и отважный на дела этого рода.
(Из толкового словаря В.И.Даля)

Предпринимательство вообще присуще роду человеческому, но по оценке специалистов лишь 4—6% населения рождаются с предпринимательскими способностями настолько выраженными, что никакие внешние факторы селекции «послушных» не искореняют в них стремления предпринимать. Грандиозный по масштабам и времени эксперимент в этом смысле был осуществлен в СССР и соцлагере, в которых предприниматель, по существу признавался классовым врагом и подлежал уничтожению. Однако, эффективная и последовательная борьба с «мелкобуржуазным элементом» (кулаками-мироедами, тунеядцами-фарцовщиками, цеховиками-теневиками, и мн. др. «делягами») так и не увенчалась необратимой победой коммунистической идеологии над «частнособственническими инстинктами». Разве что отбросила эти социумы на обочину научно-технического прогресса, обрекла их на стагнацию.

Предпринимательство, по большому счету, является био-катализатором всего: производственно-коммерческой деятельности, инноваций в культуре или сугубо социальных проектов. Именно предприниматели инициируют, ускоряют, изменяют окружающий мир и справедливо именуются за это «ферментом общества». Неистребимое желание разрушать и созидать (и наоборот) находит себе точку приложения во всех сферах человеческого бытия и требует соответствующих ресурсов. Разумеется, наибольшая концентрация предпринимателей наличествует в бизнесе, т.е. деле, приносящем прибыль именно инвестирующим интеллектуальные и материальные ресурсы. Можно ли обвинять людей за это? В конце концов, вопрос только в том, на что в дальнейшем будут израсходована полученная прибыль: на собственное пузо или на изменение окружающей жизни к лучшему. Автор потогонной системы Г.Форд считал алчность и эгоизм предпринимателей «родом жизненной близорукости» и утверждал: «Цель денег — не праздность, а умножение средств для полезного служения обществу».

Предпринимательство весьма уместно и в деятельности далекой от сиюминутной выгоды. Не случайно, что богачи (т.е. владельцы ресурсов), по крайней мере, наиболее социально активная их часть на всем протяжении истории пытались использовать средства, которыми обладали, на реализацию проектов переустройства окружающего мира. Опять же проекты эти соответствовали навыкам, опыту, вкусам, пристрастиям, убеждениям, вообще — мировоззрению социального предпринимателя. С тех пор как превалирующую часть богачей стали составлять купцы-негоцианты, лавочники-лабазники, заводчики-концессионеры, ростовщики-процентщики и т.п. представители сословия дельцов (которых мы сейчас бы назвали бизнесменами) социальное предпринимательство стало все больше походить на бизнес и все меньше — на «маниловщину» или волюнтаризм.

Направление ресурсов для решения социальных проблем именуется социальным инвестированием. Естественно, инвестор исходит из собственной точки зрения на приоритетность проблемы и эффективность механизмов самого инвестирования. Может быть самым первым, наиболее примитивным, но и наиболее распространенным видом социального инвестирования богачей следует признать меценатство.

В законе Украины «О благотворительности и благотворительных организациях» дается бесспорное (с законом не спорят!) определение этого понятия, согласно которому меценатом считается любое физическое лицо, оказывающее добровольную благотворительную помощь вне зависимости от того, имеет ли благополучатель отношение к искусству или нет.

Что мы знаем об этом? И откуда знаем?

Меценатстводицея (оправдание индивидуальной благотворительности богатых)

Богатства существуют, чтобы их тратить, т.е. чтобы делать добро и этим снискать честь, но оно же подобно обозу добродетели — и необходимо ей, и тягостно.
(Ф.Бэкон)

Меценатство, по-видимому, существует столько же, сколько и человечество. Можно предположить, что оказание человеком помощи человеку еще в первобытно-общинном строе, давало преимущество для выживания рода человеческого в крайне неблагоприятном окружении. Следовательно, больше шансов на выживание имелось в родах и племенах, где этот поведенческий стереотип был более выражен. Т.о., сама природа востребовала от человечества культивирования взаимопомощи вначале между кровными родственниками, а затем — соплеменниками, а в последствии и вообще тому, что мы сейчас назвали бы приязненным отношением к людям или филантропией. Может быть в этом кроется великая тайна наличия благотворительного импульса едва ли не в каждом представителе homo sapiens? Следовательно, благотворительность, как и предпринимательство, можно считать факторами естественного отбора и наверняка они остаются таковыми!

История сохранила упоминания о впечатляющих примерах индивидуальной филантропии, датированных задолго до того как римский всадник I века до н.э. стал оказывать безвозмездную материальную поддержку из личных средств деятелям искусства, и чьим именем стали в последствии называть его бескорыстных подражателей. Уже в гробницах фараона находят упоминание о раздаче зерна голодающим во время засухи. Естественно, что сколько-нибудь масштабно и регулярно проявлять «деятельное милосердие» (одно из определений филантропии) могли только обладатели избытка соответствующих материальных ресурсов, т.е. богатые. Однако отношение к этой их деятельности никогда не было однозначно позитивным. Таковым оно остается и до сих пор…

Может быть дело, прежде всего, в том, что само богатство и его обладатели вызывали и вызывают, мягко говоря, противоречивые чувства: уважение и зависть, восхищение и презрение, страх и поклонение, осуждение, недоверие и иждивенчество (приведенный диапазон оценок заведомо не полон). Чужое умение «предпринять находчивость, изобретательность и практичность в нужный момент» (цит. статью «Предпринимательство» из словаря С.И. Ожегова), как правило, раздражает менее активных, прагматичных и удачливых. Недаром в народе говорят, что легче перенести свою бедность, чем чужое богатство.

Общество традиционно заведомо отказывает богатым в признании даже добрых намерений, а не то что в благодеянии, находясь в постоянных поисках (очень часто успешных) «истинных мотивов» меценатов. С каким воодушевлением и удовлетворением воспринимается каждый случай уличения их в нечистоте благотворительных устремление и дел. Как будто есть хоть одно человеческое дело, безукоризненно чистое, нетронутое своекорыстными интересами.

Приложились к этому азартному обличительному делу и виднейшие деятели отечественного искусства, которое, между прочим, само испокон века без зазрения совести питается меценатством. Имена-то какие!

Т.Г.Шевченко в повести «Музыкант» не устрашился создать образ помещика-крепостника, ведущего одновременно дружбу с Гоголем, Глинкой и Макимовичем. В герое повести Арновском современниками хорошо узнавался известный меценат Г.С.Торновский.

Суровой критике подвергаются филантропические причуды аристократии в сказке М.Е.Салтыкова-Щедрина «Орел-меценат». Воспитательный дом для кукушкиных сирот, просветительный налог с ворон и прочая «благотворительная суматоха» никак не вязались с сутью орла — хищного, плотоядного, не склонного к хлебосольству.

В комедии И.Карпенко-Карого «Хозяин» в образе Пузыря, «недурно пожертвовавшего» на приют и получившего за это орден, легко угадывался знаменитый украинский миллионер-меценат Н.А.Терещенко, который по слухам даже предлагал драматургу деньги, чтобы избежать такого рода славы. В другой пьесе «Суета» украинский драматург едко высмеял «чайные дома трезвости».

Едкий сарказм, убийственная ирония, уничтожающая сатира отменным образом использованы Д.В.Григоровичем в повести «Акробаты филантропии», а в свое время название ее прочно вошло в сборники крылатых слов и выражений, обозначая лицемерную благотворительность богачей. «Помилуйте, какая тут благотворительность, если благотворят с тем, чтобы пролезть в люди, сделать себе карьеру, нахватать всяких земных благ — и все это за счет сирот, вдов и калек. Что же это, если не фиглярство, не пройдошество и не надувательство? Благотворительность — скорбь о народе, общественная польза, забота о ближнем для иных, доложу я вам, тот же банк — получить крупные проценты». Удивительно современно звучат эти слова из уже почти забытой повести.

Благотворительные концерты, ярмарки, базары, театральные постановки, подписки на пожертвования в пользу неимущих гувернанток, на нужды дешевых столовых и т.п. являются общим паном для развертывания сюжетных линий в произведениях И.С.Тургенева, Ф.М.Достоевского, А.П.Чехова, М.Горького. Несмотря на то, что благотворительность являлась исторической традицией, отечественное литературное наследие скудно примерами апологетики общественно значимого поступка предпринимателей.

Острое перо литературных классиков находило «плесень пошлости» даже там, где сразу и не разглядишь, называя благотворительную деятельность «кукольной комедией», «игрой в любовь к ближнему», «жаждой популярности, страсть к которой, побеждает прирожденную скупость», подозревая, что в основе ее «не щедрость, а популярничание, да чтобы было над кем командовать и ломаться». «Все бежали от этих благодеяний, как мыши от кота! А почему это? Очень просто! Не оттого, что народ у нас невежественный и неблагодарный как объясняли всегда, а потому, что в затеях этих не было ни на один грош любви и милосердия».

Не без участия отечественных литераторов абстрактно-гуманный смысл слова филантропия только-только появившегося в обиходном русском языке с течением времени стойко окрасился ироническими тонами. Особую неприязнь у деятелей искусства вызывали филантропические затеи нуворишей (как сейчас сказали бы «новых русских»), сопровождавшиеся пышными речами, обильными возлияниями и т.п. непотребством.

В произведениях литературы достижения материального успеха достаточно прочно ассоциируются с такими чертами характера как жадность, узость интересов, эксплуататорское отношение к людям и природе, низкий уровень общей культуры. Паук, мироед, кровосос — вот далеко неполный перечень метафор, которыми награждают «инженеры человеческих душ» современных им толстосумам.

Даже непосредственные благополучатели из среды культуры и искусства достаточно неприязненно относились к меценатству. В.И.Немирович-Данченко вспоминал, что для получения пожертвований надобно было «унижаться в гостиной людей, которых мы, говоря искренно, не уважали, — ни их, ни их капиталов».

Однако далеко не все служители муз являлись богемой и, к примеру, жили в ляпинских общежитиях как художники Кокорин и Саврасов или столовались у богатых помещиков. И.Тургенев, Н.Некрасов, будучи людьми, вовсе не бедными принимали помощь в публикациях от издателя К.Солдатенкова. Многие были весьма не бедны и сами практиковали меценатство. Так, достаточно известным благотворителем своего времени был Л.Н.Толстой. Он много жертвовал на детское образование, ликвидацию безграмотности, оздоровление местного населения. По законам филантропии жила его семья: его дочери преподавали в сельской школе и лечили больных в сельской больнице, а его сыновьям вменялось в обязанность принимать участие в крестьянском строительстве. В доме Л.Н.Толстого всегда находили приют прохожие богомольцы и нищие. Малоизвестный факт из его биографии — участие в сборе средств, на которые религиозная секта духоборцев, подвергавшаяся гонениям в России, смогла уехать на поселение в Северную Америку. Туда Лев Николаевич затем отправил своего сына Сергея, чтобы тот помог переселенцам устроиться на месте.

Вместе с тем, Л.Н.Толстой был неудовлетворен филантропией, о которой всерьез задумался еще тогда, когда взялся в 1882 году участвовать в переписи населения. Он сам стал переписчиком Сухаревки, знаменитой скопищем нищеты в ночлежных домах. В ходе переписи он смог составить достаточно точное представление о жизни бедноты и размере необходимой помощи. В результате был задуман грандиозный благотворительный проект, целью которого должно было быть избавление Москвы от нищеты. Проект остался только проектом и не встретил понимания ни среди попечителей филантропических организаций, ни у депутатов Городской Думы.

В своей книге «Так что же нам делать?» великий писатель приходит к выводу: «Давать деньги некому, если точно желаешь добра, а не только раздавать деньги кому попало». Для большинства людей, которых он встретил и которым хотел помочь, источник бед заключался не в каком-то отдельном событии или неблагоприятных жизненных обстоятельствах, а в самом их образе жизни. Эти мысли вполне созвучны с мнением Ф.М.Достоевского: раздать — это полдела, а как распорядятся своим прибытком те бедные, которых так облагодетельствовали? Народу на самом деле не хватает науки, света и любви.

Не осталась в долгу перед критикой меценатства и западно-европейская культура. Чего стоит одна только этическая цеховая максима «филантроп — слово, обозначающее обычно человека, у которого больше денег, чем ума». Еще бы, ведь передача значительных средств на решение социальных проблем уже само по себе вызывает подозрение, бросает вызов тем, кто может, но не делает этого, но и всему социуму в целом.

Б.Мандевиль же утверждал, что богачи меценатствуют из желания заслужить похвалу соплеменников и остаться в памяти потомков: «Гордость и тщеславие построили больше больниц и приютов, чем все добродетели вместе взятые». Впрочем, последнее изречение можно рассматривать и как антиобличение меценатства.

Джек Лондон считал, что кость, брошенная собаке не есть милосердие, милосердие — это кость, поделенная собакой, когда ты голоден не меньше ее.

Апофеозом негативного отношения к отечественным меценатам, безапелляционным приговором им звучат слова И.Губермана:

Еще вчера сей мелки клоп
Был насекомым, кровь сосущим,
А ныне — видный филантроп
И помогает неимушщим.

После этого особенно понятными становятся слова Марины Цветаевой: «Сознание неправды денег в русской душе невытравимо».

Справедливости ради надо сказать, что мастера искусств донесли до нас и вполне искренние свидетельства общественной полезности деятельности меценатов.

Известный пианист, дирижер и основатель Московской консерватории Н.Г.Рубинштейн активно сотрудничал с «Обществом поощрения трудолюбия». Он совершил творческое благотворительное турне по городам России в пользу Красного Креста. Из полученных на концертах гонораров были выделены деньги на устройство нового детского приюта.

Знаменитейший меценат-коллекционер П.Третьяков, который по словам И.Репина вынес один на своих плечах вопрос существования целой русской школы живописи, свершив тем самым колоссальный и необыкновенный подвиг. Хроники, впрочем, сохранили и описание, когда П.Третьяков довольно мелочно торговался при приобретении картин, чем был «вполне купец».

В.Стасов писал о том, что меценат-заводик С.Мамонтов «на свои собственные средства всю русскую оперу содержит». Мешало ли это капиталисту С.Мамонтову нещадно эксплуатировать рабочих? Но пролетариат эксплуатировали все, а масштабно и последовательно меценатствовали немногие.

Изумительно откровенен в этом плане виднейший меценат современности, сколотивший миллиарды на биржевых спекуляциях С.Сорос: «Образ бескорыстного благотворителя слишком хорош, чтобы быть правдивым. Он поддерживает меня в собственных глазах, некто богоподобный стоит над толпой, творит добро и борется со злом. Да-да, я говорю о своих мессианских фантазиях и не стыжусь их. Без подобных фантазий мир был бы слишком тоскливым местом. Но это — только фантазии. И быть богоподобным — значит быть исключенным из человеческого сообщества. Великая польза основанного мной благотворительного фонда лично для меня состояла в том, что он позволил мне поддерживать продуктивную связь с человечеством».

Бенедикт Спиноза рекомендовал, обдумывая человеческие поступки стараться не о том, чтобы смеяться, скорбеть или порицать, но единственно о том, чтобы уразуметь их, а иначе мы обречены на квинтилианское «осуждать то, что не понимаем».

Не говоря уже о заразительной притягательной силе цепной реакции доброты.

Не забудем, что как считал Л.Н.Толстой большую часть поступков люди совершают не по рассуждению, даже не по чувству, но по бессознательному подражанию, по внушению.

Американский специалист в области филантропии М.Каннигим пишет: «Как правило, щедрые порывы филантропов зачастую отражают их способность правильно выразить и определить причины, толкающие их на проявление такой щедрости. Все основатели фондов были в свое время преимущественно деловыми людьми, и та философия, которая привела их к решению пожертвовать часть своего состояния, обычно усваивалась ими в детстве с молоком матери». А Дикинсон в книге «Изменение роли филантропии в американской экономике» главным побуждением благотворительной деятельности частных лиц называет щедрость. В то же время она вовсе не обязательно является ее единственной причиной и очень часто тесно переплетается с чисто эгоистическими интересами.

По словам Ж.Б.Мольера на словах все люди одинаковые, и только поступки выявляют их различие.

В начале XX века видный теоретик-филантроп Лилиан Брандт посвятила специальное исследование выяснению человеческих побуждений, лежащих в основе частных пожертвований. Материалы этого исследования она озаглавила «Сколько я должна жертвовать?» По ее мнению меценатство состоит из семи элементов:

Обращает на себя внимание то, что среди мотивов-побуждений, приведенных Л.Брандт отсутствуют те, которые принято относить, безусловно, к своекорыстным. Исследования, проведенные позднее другими авторами несколько дополнили эту великолепную семерку целым рядом других очень человеческих мотивов: чувство вины и раскаивание за совершенные в прошлом проступки и несправедливые деяния; стремление к бессмертию и увековечивание памяти о себе (учреждение именных стипендий, фондов и др. институций); психологический кризис, личные утраты, самозащита и страх (чаще всего при поддержке больниц, экологий, правопорядка и т.д.); получение паблисити; импульс на давление со стороны просящих. Существует популярная систематизация мотивов на рациональные, эмоциональные и нравственные. Читатель может при желании поупражняться, попытавшись сгруппировать вышеназванные мотивы по этому принципу.

Не будем идеализировать предпринимателей — очень разные они были, есть и будут. Разные мотивы (а порой неизвестные даже им самим), по которым они осуществляли социально инвестирование motu proprio. На каких весах можно взвесить каким прибором определить степень бескорыстия человеческого поступка? Союз греха и благочестия — самое древнее из мировых сосуществований. В человеке всегда будут бороться два начала — стремиться быть лучше и стремления казаться лучше. Очевидно прав был и Гете, призывая в человеческих делах главное внимание обращать на мотивы. Но может быть не менее прав Борохов, призывающий не докапываться до причин если нас устраивает следствие? Особенно, если до истинных мотивов в таких интимных вопросах как благотворительность докопаться вообще возможно. Может быть вместо того, чтобы видеть в любом меценате ипокрита (так в прошлые века называли человека, претворяющегося добродетельным) лучше выработать механизмы, которые эффективно превращали корысть во благо, а благотворительные поступки становились бы престижными.

Анализу феномена меценатства посвящено большое количество исследовательской литературы, в которых делаются попытки осмысления масштабов и направленности этого многогранного и противоречивого явления, его нравственно-религиозной подоплеки. Предметом изучения являлись биографии виднейших меценатов.

Хроники свидетельствуют, что в так называемом высшем обществе можно было наблюдать «необычайно пренебрежительное отношение не только к торгово-промышленным деятелям, в огромном большинстве не дворянам и часто недавним выходцам из крепостного крестьянства, но и к самой промышленности и торговли». Как вспоминает историк С.Аттава: «На купца смотрели не то, чтобы с презрением, а так, как-то чудно. Где тебе, дескать, до нас. Такой же ты мужик, как и все, только вот синий сюртук носишь, да и пообтесался немного между господами, а посадить обедать с собою все-таки нельзя — в салфетку сморкаешься».

Марксисты объясняли действия меценатов стремлением получить социальные и налоговые привилегии, чтобы улучшить т.о. в конце концов свое материальное положение. Действительно, хорошо известно, что меценаты «заказывали» ордена, дворянство, чины и почетные звания в обмен на благотворительные взносы, а коллекционеры начинали собирать свои коллекции очень часто не из-за любви к искусству, а для выгодного вложения капитала или перепродажи.

Ученые, так сказать, идеалисты, напротив, предпочитали рассматривать почти исключительно духовные «пружины» социальной активности предпринимателей, их национально-патриотические, религиозные и культурно-эстетические корни.

Как водится истина находится посередине и при объяснении побудительных мотивов меценатства нельзя не признать, что предприниматели руководствовались в своей благотворительной деятельности материальными, духовными и нравственными соображениями одновременно. Причем мотивы эти тесно (причем порой причудливо и неразъединимо!) переплетены, влияли друг на друга и, возможно, главным мерилом их общественной полезности, стоит признать то, что оставили они после себя потомкам.

Не стоит идеализировать филантропию предпринимателей, ведь оставаясь людьми прагматичными, они всегда стремились добиться прибыли и приумножить т.о. объем и ассортимент ресурсов, которыми они владеют. С другой стороны естественным будет признать, что социально-положительное действие совершенное даже по сугубо корыстным мотивам может нисколько не снижать ценность благотворительного результата. Благотворительность не перестает быть созиданием всеобщего блага оттого, что своекорыстие «вьет под его крышей удобное гнездо!»

 

 

 

 

 

 

Если вы хотите оказать или получить помощь - напишите нам письмо по адресу fund@crf.donetsk.ua или позвоните по телефону (062) 345-02-79

Мы в социальных сетях: Facebook YouTube Вконтакте Живой Журнал

Rambler's Top100 Рассылка 'Социальные новости' Яндекс цитирования